РАЗЛУКА. Глава 8 из романа "Одинокая звезда"

Как Оля ни умоляла мгновения не спешить, они бежали и бежали, увлекая за собой минуты, часы, дни. Однажды, проснувшись, она вдруг с ужасом поняла, что ее счастья осталось ровно на два дня. — Прекрати паниковать, — строго приказала она себе. — Возьми себя в руки. И эти два дня пройдут — они не могут не пройти. И он уедет. Ты знала, что так будет. Ты не можешь с этим ничего поделать. Так не отравляй ему и себе последние дни. И она продолжала улыбаться, показывая всем своим видом, что ей все нипочем. Но Серго, чуткого, как барометр, трудно было обмануть. Он знал, он чувствовал, как она страшится разлуки. Бог послал ему девушку, похожую на утренний свет. Преданную ему абсолютно. Как он оторвет ее от себя — он не мог об этом думать. Но понимал, что не в силах ничего изменить. И потому молчал. Только сердце его ныло все сильнее, все больнее. Они старались поменьше бывать на людях, побольше наедине. Но, где бы они ни появлялись, окружающие невольно умолкали и провожали их взглядами. Такую любовь, такое сияние излучала эта пара. Однажды на пляже, когда Серго отошел за мороженым, на его лежак присела Юлька. Оля неожиданно обрадовалась подруге. Они не виделись чуть больше недели, а казалось, целую вечность. — Ну, как ты? — спросила Юлька. — Как поживаешь? — Как во сне. — Сны кончаются. Ты к этому готова? — Готовлюсь. — Когда он уезжает? — Послезавтра. — Уедет — возвращайся. Твоя кровать свободна. Смотри, без глупостей! — Ну что ты, Юля. Все будет в порядке. А как у вас с Отаром? — Все тип-топ. Так я тебя жду. Заметив возвращающегося Серго, она исчезла. И вот пришел этот страшный день. Утром Серго помог Оле собрать вещи. Потом она проводила его на автобусную остановку. В ожидании автобуса они молчали. Ведь слова ничего не могли изменить. Подошел автобус. Потом он уехал. Мир не рухнул. Солнце сияло по-прежнему, и море осталось на месте. Оля вернулась на старую квартиру. Тактичные хозяева сделали вид, что ничего не случилось, − только хозяйка вернула ей деньги за дни отсутствия. Девушка попыталась отказаться, но та резким движением руки дала понять: эта тема обсуждению не подлежит. До отъезда оставалась еще целых три дня. Один день Оля продержалась. На второй ей стало совсем худо. Заботливая Юлька старалась не оставлять подругу одну, чтобы та не сотворила чего-нибудь с собой, − но от ее сочувствия было еще хуже. Только на море ей становилось легче. Она садилась в тени под старой сосной и устремляла глаза в одну точку на горизонте, куда унесла ее в то сказочное утро "Золотая рыбка". Она вглядывалась в эту точку до рези в глазах. Ей все казалось, что если очень долго, очень упорно туда смотреть и изо всех сил пытаться представить себе их катерок, то он материализуется − и, может быть, снова отвезет ее в Рай, где ждет любимую самый прекрасный человек на свете. Так она сидела и утром того дня, когда им тоже пришла пора уезжать. Большинство отдыхающих уже разъехалось, и пляж был пуст. Юлька, уверившись, что подруга не собирается топиться, пошла укладывать вещи. А Оля все смотрела и смотрела на море их любви, силясь увидеть в нем то, чего так жаждала ее раненная душа. Но море оставалось пустынным. — Господи! — взмолилась девушка. — Ты был так добр ко мне. Прости меня за мою просьбу — я знаю, я не должна просить о невозможном. Но дай мне увидеть его еще раз. Только один раз! Последний. Потом делай со мной, что хочешь, я на все согласна. Дай мне увидеть его еще раз, Господи, молю тебя! Из моря вышел человек и направился к ней. Оля, вцепившись пальцами в траву, смотрела, как он приближается. Это был Серго. Я грежу, — подумала девушка. Наверно, у меня поехала крыша. Пусть бы так и осталась. А может, это Бог услышал меня и сжалился надо мной? Она подняла глаза к небу, но там никого не было. Тогда она перевела взгляд на подошедшего. Это был несомненно Серго. Бог пожалел меня и явил его мне. А вдруг это только видение? — Ты настоящий? — осторожно спросила она и потрогала его руку. Рука была теплой. Капли воды блестели на его коже. Нет, похоже это на самом деле он. — Это я, дорогая! — Сердце Серго сжалось при виде ее измученного лица. — Я настоящий. Ты так храбро сражалась, снежинка моя. Ты была такая печальная. Когда автобус поехал и я увидел, как ты уходишь, у меня сердце оборвалось. Я приехал домой — там нет тебя. Я ходил, как помешанный. Отар обещал все уладить на работе. Я вернулся. Юля сказала, что ты все смотришь на море, будто ждешь чего-то. Я хотел сделать тебе сюрприз. Прости меня. Оленька, я все сделаю, чтобы мы были вместе. Это будет трудно, но я постараюсь. Я с ума схожу по тебе. Скажи, ты согласишься уехать из Ленинграда? Если я позову. — Хоть на край света. — А твоя диссертация? — Диссертацию можно писать где угодно. Можно и не писать. Господи, о чем они говорят! Какая диссертация? Глупости все это. Она молила Бога явить его, и Бог сжалился над ней. Смотри же на него, смотри, запоминай каждое движение его губ, улыбку, взгляд, поворот головы, голос. Пусть говорит, что угодно, только бы не уходил, только бы побыл рядом еще немного. До автобуса у них целый час — шестьдесят минут, три тысячи шестьсот секунд. А в каждой секунде так много мгновений — целая вечность! Остановись, мгновенье, ты — прекрасно. Ну, хотя бы не лети так быстро. Вот и он замолчал. Смотрит на нее. Как он смотрит на нее! Любовь моя, зачем ты покидаешь меня? Что за сила нас разлучает? Бегут мгновенья, бегут. Не смей роптать — ты получила невозможное. Не забывай: за все надо платить. И чем больше берешь, тем выше плата. Тебе было дано так много. Готовься — расплата не заставит себя ждать. Вот и вестник разлуки — Юлька. Стоит с чемоданами, поджидает. Неужели час прошел? Неужели час пробил?! Больно мне, больно! Неблагодарная, ты же обещала больше не мучить Бога. Вставай, наберись мужества. Не забывай о своей великой цели. Может, все получилось, и ты уже не одна. Улыбнись любимому. Ему тоже нелегко. Как он говорил: не рви мне сердце. Может, сбудутся его планы — и они будут когда-нибудь вместе. В одном она была уверена: он никогда не забудет ее. Но их будущее покрыто таким глубоким мраком! Автобус. Вокзал. Их вагон. Последнее объятие. Прижмись, прижмись к нему покрепче. Как тогда. Плевать на глазеющих. Как пахнут его губы морем! Прощай, прощай, мой ненаглядный, прощай − и прости! Чем дальше уносил поезд Олю и Юлю от синего моря, тем сильнее хмурилось небо. Сначала на нем еще виднелись голубые островки, потом и они исчезли, затянутые серой хмарью. За Москвой небо откровенно разрыдалось. Его слезы крупными каплями падали на вагонное стекло, стекая по нему неровными косыми струйками. Небо плачет по лету, — думала Оля, — оно не хочет с ним расставаться. Ведь впереди долгий холод и мрак. Как у меня на душе. Всю дорогу она простояла в коридоре, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Какой-то парень попытался заговорить с ней, но взглянув на ее отрешенное лицо, ретировался. Юлька лежала на полке и злилась на подругу. Как было весело, когда они ехали на море. Они хохотали до упаду, резались в карты, флиртовали с москвичами из соседнего купе. Как те уговаривали их ехать с ними в Сухуми. Лучше бы они согласились. Но ей так хотелось показать Ольке Пицунду. Кто ж знал, что эта ненормальная встретит там своего грузина. Это ж надо так втрескаться. Хорошо, хоть не проревела всю дорогу. Молчит. Уперлась лбом в стекло и молчит. Какие мысли бродят в ее голове? Еще выкинет чего-нибудь, а ей, Юльке, расхлебывать. — Оль! — позвала она подругу. — Зайди в купе, посиди со мной. Ну, сколько можно стоять в коридоре? Та не шелохнулась. — Оля! — Юлька спрыгнула с полки. — Ты слышишь меня? Ну не молчи. — Юля, не трогай меня. — Нет, ты скажи: ты можешь сейчас что-нибудь изменить? Скажи, можешь? Правильно — не можешь. Тогда повтори десять раз: “Я не могу ничего изменить. Я не могу ничего изменить. Я не могу ничего изменить.” Вот увидишь — тебе станет легче. — Я не могу ничего изменить, — безжизненным голосом послушно повторила Оля. — Я не могу ничего изменить. — Так и повторяй, пока не полегчает. Раз ты ничего не можешь изменить, что толку себя казнить? Ведь не страдаешь же ты оттого, что не летаешь. Ну нет у тебя крыльев − так что теперь, умирать? Крылья. Остановка, открытая дверь. Взмахнуть и полететь... — Ты что, не можешь взять себя в руки? — упорно гнула свое Юлька. — Прекрасно можешь. Я тебя знаю — ты сильная. Заболеть хочешь? В таком состоянии к тебе любая болячка прицепится. И пойдет твоя диссертация коту под хвост. Заболеть? А ведь Юлька права. Ей нельзя болеть. Ни в коем случае! Надо сейчас же перестать кукситься. — Юлечка, я больше не буду. Честное слово. Видишь, я уже улыбаюсь. Не сердись. Хочешь в дурака поиграем? Что-то слишком быстро она переменилась. Заболеть испугалась? С чего бы? Какая-то в ней тайна, будто... будто еще не все кончено. Словно она чего-то ждет. Словно прислушивается к чему-то. А вдруг?! Десять дней и ночей под одной с ним крышей. В одной постели. Ну, тогда она полная идиотка. Хотя с нее станется. Вообразит, что этим его удержит. Кого из них этим удержишь?! Юлька не была пай-девочкой и от запретного плода вкусила давно. Но ведь надо и голову на плечах иметь. Нет, она, Юлька, сначала устроится на хорошую работу, найдет достойного мужика, выйдет замуж, заимеет все, что необходимо для нормальной жизни, − вот тогда можно и о ребенке подумать. Но не сейчас же − да еще когда у Ольки столько проблем впереди. О господи, хоть бы она ошиблась в своих подозрениях. Но вот, наконец, и вокзал. Серое небо, серые лица. Пальто, плащи, зонты. И пузыри на лужах. Приехали. Опять пахать до следующего лета. Какая тоска!

Комментарии

Популярные сообщения из этого блога

ДОМА. Глава 9 из романа "Одинокая звезда"

МАЛЬЧИК И ДЕВОЧКА. Глава 1 из романа "Одинокая звезда"

ТАНЦЫ В ДОМЕ ТВОРЧЕСТВА. Глава 5 из романа "Одинокая звезда"